ЯМЩИК, НЕ ГОНИ САМОЛЕТ
Коллективный роман-буриме
КАНАДА
– Это было впечатляюще. Браво, бэдикэ.
Русанов повернул голову на голос, и ему показалось… ему опять показалось. Он проморгался, потряс головой и чертыхнулся. Ему просто необходимо выспаться по-человечески. В противном случае он рискует не дожить до конца путешествия. На часах 00:10. Рейс из Парижа в Торонто в 8:45. Если начать ехать прямо сейчас домой к Жаннет за чемоданами, а потом из Лиона в Париж, то можно успеть добраться до аэропорта Шарль де Голль впритык к вылету.
Они вбежали в аэропорт на последних минутах оформления багажа и проверки посадочных талонов. Уже в зале ожиданий Русанов обратился к Монике:
– Если хотите мне что-то сказать до того, как мы прибудем в Торонто, можете сделать это сейчас, пока не объявили посадку. Ну, там, положили ли они мне сырого пороху, или что-то в этом роде.
Он так посмотрел на Монику, что ей стало не по себе. Она делано улыбнулась и сказала:
– Насчёт пороха не знаю. Но должна вас предупредить на случай, если самолет станет падать, я не умею летать.
– Я попрошу ямщика не гнать самолет.
Ужасно, когда твой враг вызывает у тебя симпатию. Объявили посадку. Хорошо, что они будут сидеть в разных частях салона, рядом с ней должен был сидеть Арсен. Как же Русанову надоело ломать эту комедию!
Аэробус взлетел. Стюардессы закончили инструктаж. Можно расстегнуть ремни безопасности. Мимо кресел покатили тележки с напитками. Русанов взял коньяку и, уставившись в иллюминатор, рассматривал большие облака и маленькие города. Ему, наконец, удалось немного расслабиться. Как он сюда попал? Нет, не в самолет, разумеется. Как он попал в эту историю?
Дед забил ему голову идеей о родстве с Владимиром Русановым, верой в человечество, романтикой, тягой к приключениям, героическим поступкам и высокими идеалами. Никто не предупредил, что жизнь устроена по другим законам. Он старался, как мог, но все его усилия приводили только к разочарованию. А другим он быть уже не умеет. И вот теперь он не знает, чего хочет больше – жить или умереть…
…
Тогда он не вернулся к Ольге. Вдруг подумал, что не нужен ей. А потом решил проверить, нужна ли она ему. Хотел узнать, существует ли жизнь вне молдавской свадьбы.
Он бросил все свои высшие образования и пошёл плавать простым мотористом. Когда вернулся из первого рейса, судьба свела его с первой бывшей. Десять лет он не хотел замечать, что дома его любят только первую неделю по возвращению из рейса.
А миллион друзей ошивался вокруг него с вечными просьбами:
– Вовчик, дружище, выручи, одолжи, помоги…
И помогал, и одалживал (чаще всего с концами), и выручал, как мог… Искренне и без условий.
Во время третьего рейса они зашли на срочный ремонт в японский порт Сакаиминато. В день отхода, в порт влетели три полицейских грузовика. Территорию оцепили, порт перевернули с ног на голову. Потом начались переговоры начальника полиции с капитаном. Японец настаивал на досмотре судна, поскольку имелось подозрение, что к ним на борт проник некто, кого разыскивают власти. В конце концов, капитану пришлось подчиниться и дать добро на обыск.
И надо же было именно Русанову напороться на этого «некто». Им оказался Пётр, так он назвался тогда. На вид ему было лет пятьдесят. Он был немногословен, просил поверить и помочь спрятаться. И хотя история эта была очень мутной, и поплатиться можно было жестоко, но Владимир почему-то решил помочь. Провёл беглеца в прачку и хорошо «закопал» в грязном белье. В прачке на полу разлил хлор, чтобы собаки не смогли там «работать». Так и ушли японцы ни с чем. Как прятал, как выводил с судна в Одессе тоже целая история, но справился. Пётр только сказал, что обязательно найдет Владимира, чтобы отблагодарить.
С тех пор они не виделись. Но Русанов был только рад. Он ведь понятия не имел, кого тогда «вытащил».
Потом он поступил в «вышку». Через несколько лет стал одним из лучших штурманов дальнего плавания. Может «русановские гены» помогли? Проблем с уйти в рейс на отличную зарплату не было. И чем лучше ему было в рейсе, тем хуже ему было дома. И однажды он понял, что не такой жизнью хочет жить. Не те люди окружают его дома. И следующие пять лет он выводил деньги на специальный счет, рассказывая жене истории о том, что компании не выполняют своих обязательств. А вернувшись из очередного рейса, сообщил, что за границей зашёл в гости к другу и на его дорогущем Ягуаре по глупости въехал в ещё более дорогой Мазератти. Всё вдребезги и ремонту не подлежит. В общем, должен он теперь по гроб жизни обоим. Да ещё и что-то со здоровьем у него нашли не то, плавать он теперь не сможет. Надо бы что-то продать, чтобы рассчитаться. И не успел он глазом моргнуть, как жена подала на развод. Так он окончательно убедился, что идёт верным путём. А потом с этой же историей прошёлся по друзьям, которых выручал в любое время суток, с просьбой выручить на этот раз его. Те разве что на развод подать не могли. Остался без друзей.
Один только Жорик долго собирал по карманам, книгам и всяким заначкам, что было в доме. Насобирал не густо, всё причитал и долго извинялся, что так и не разжился ни умом, ни деловой хваткой. Владимир деньги взял, но с тех пор каждый месяц Жорику стали приходить денежные переводы неизвестно от кого.
С морем Русанов решил завязать не потому, что надо было поддерживать легенду пошатнувшегося здоровья. Просто катать чужие грузы по давно проложенным маршрутам не та доблесть, которая могла сравниться с доблестью того Русанова. И не в морях уже было дело. Он понял, что его первая попытка жить среди людей – провалилась.
Тогда он решил открыть свою фирму и сделать так, чтобы на работе каждый был как дома. Чтобы это был филиал счастливой страны. Какой же он был дурак! Вот они пятнадцать человек на сундук мертвеца! Да, это он завел правило не работать после работы. Но никто особо не стремился работать и во время работы. Из всех пятнадцати человек, работают от силы пятеро. Что бы он ни делал, всё не то. Нет, он не ждал благодарности. Он хотел построить общество, в котором все стоят за всех. Но не знал, как это сделать даже на примере пятнадцати человек. Да что же с ним не так?!
Фирма просуществовала четыре года. Русанов всё глубже погружался во внутренний мрак. Однажды, после работы, когда он вышел на улицу, к нему подошёл невзрачного вида молодой человек, передал привет от Петра, и предложил проехаться тут недалеко. Владимир почему-то сразу понял, о каком Петре идёт речь. Они сели в серую Тойоту, и она привезла их к огороженному высоким забором особняку. Авто заехало в подземный гараж, откуда Владимир и его спутник лифтом поднялись на второй этаж. Пройдя через небольшой холл, без стука вошли в одну из дверей. Сопровождающий пропустил Русанова вперёд, вошёл следом и неслышно закрыл дверь.
– Ну, здравствуйте, Владимир. Давно не виделись. Илья, будь добр, сделай нам кофе.
– Хорошо, Сергей Илларионович.
Илья бесшумно испарился, а через несколько минут подал кофе. В самый раз, такой как надо. Сергей Илларионович, вот оказывается, как его зовут. Сколько же лет прошло? Пятнадцать.
– Я понимаю, что это не моё дело, Сергей Илларионович, но что это было тогда в Японии? Или мне лучше не знать?
– Вам лучше не знать. – Он отпил глоток кофе и поправил очки на тонком носу с горбинкой. – Давайте поговорим о вас. Всё это время я вас, так сказать, «вёл», поэтому знаю больше, чем вы можете предположить. Я помню, что обещал быть полезным. И вот этот момент настал.
Он положил перед Русановым папку. В ней оказались документы на четверых сотрудников фирмы «Рога и копыта», как в шутку Русанов называл свою фирму. Этими сотрудниками были Арсен Тер-Погосян, Самуил Коган, Павел Ципко и Моника Иванова.
– Это не настоящие их имена. Эти четверо работают вместе. Нанимаются в частные фирмы под видом специалистов, а потом в один прекрасный день все деньги со счетов исчезают в неизвестном направлении. Обычно им хватает полгода на то, чтобы провести все операции. Это и промышленный шпионаж, и перевод денежных средств на подставные фирмы, и ещё много чего. Работают чисто. Потерпевшие так и не могут понять, что случилось, и кто злоумышленник. На их совести не только грабежи и поломанные судьбы, но и несколько самоубийств.
После этого Русанову был предложен план «банкротства» и кругосветного путешествия, которое будет проходить под надзором коллег Сергея Илларионовича. Никаких разговоров в офисе на важные темы, поскольку видеонаблюдение и прослушка в руках Арсена. В финансовые дела по локти влез Самуил, Павлик – «компьютерный гений» собирает информацию о схеме бизнеса, качает базы данных, взламывает банковские программы, а Моника пудрит мозги, влезает в душу и во все личные сейфы и счета.
– Запомните, если Моника что-то наливает или подает, ни в коем случае не пить. Только делать вид, что пьёте, а потом вести себя так, будто не в себе. Терять сознание, падать в фонтаны, целовать незнакомых женщин на улице, в общем, имитировать невменяемость. Так она будет уверена, что контролирует ситуацию.
Русанов соорудил фальшивку с картой сокровищ легендарного прадеда, которую скормил «историку» Ивану.
Профессор Майнц передал сообщение от Сергея Илларионовича о том, что пропавшие Павлик и Арсен готовили почву для выведения средств со счета фирмы, поэтому вслед за ними исчез и Коган, но попытку грабежа отбили. Затем Русанова вывезли на остров и спрятали в полиции, пока подельники думали, как им быть дальше. Вот почему вернулся Арсен, вот почему появился «мятый папа» Моники. Они хотели взяться за Русанова без шуток, но тут вовремя подоспела «полиция» с обвинением в китайском шпионаже. И шайка вновь рассыпалась. Русанов официально спровадил Арсена в Одессу. Тогда как из-под земли вдобавок к Ивану появился Самуил. Компаньоны вились вокруг Русанова плотным кольцом.
В Швейцарии Русанов должен был встретиться с Сергеем Илларионовичем и убедиться в том, что его люди перевели все средства со счёта турфирмы на специальный счёт в Женеве. Но Моника прилипла как кленовый лист. Уговор был такой. Русанов зайдёт в банк и увидит Сергея Илларионовича. Тот будет стоять перед одной из стоек и посмотрит на часы. Если часы будут надеты на правую руку, всё о’кей, если на левую – операция ещё не закончена. Часы были надеты на левую руку. Теперь нужно было оправдать поход в банк идиотской затеей взять кредит без рекомендательных писем, а потом начать целовать бойкую обладательницу золотого слитка. Сколько же раз, в этом плохом романе Русанов получил по голове? Но что поделаешь, жизнь и есть плохой роман!
…
Моника уснула, выполняя задание Русанова. Он просил подготовить всё до посадки в Торонто. Ей предстояло заполнить одиннадцать анкет по количеству стран и городов 46-й параллели, которые остались позади. Форма оказалась не сложной. Страна, город, достопримечательности… Полагалось определить изюминку, о которой мало или вовсе не известно и добавить, что она сама считает важным. Заполнить надо было тезисно, не вдаваясь. Потом они проработают детали вместе. Русанов хотел заселиться в номер и сразу приступить к работе. А ещё её волновал этот странный взгляд в аэропорту.
Она провалилась в сон всего на несколько секунд, но во сне успела увидеть себя одетой в древнегреческие одежды. Поверх белоснежного хитона – пурпурный плащ-фарос. Она управляла золотой тетриппой. Колесница бешено тряслась, мчась навстречу ослепительному Солнцу. Внезапно, колесница достигла обрыва и сорвалась вниз. Моника повисла над пропастью. Она вскрикнула во сне и открыла глаза. Самолет, снижая высоту, вошёл в зону турбулентности.
Когда следуешь за Солнцем, возникает феномен перемещения в пространстве внутри капли неподвижно застывшего времени. Почти неподвижного. В Торонто было 11:00.
Русанов и Моника так устали от гонки и событий последних дней, что до самого отеля не проронили ни слова. Они вошли каждый в свой номер и, упав на кровать, заснули мертвецким сном.
Проснулся Русанов оттого, что кто-то тихонько тряс его за плечо. Он дернулся и понял, что спал одетый лежа на животе. Шея адски затекла. Покрывало было влажным от текущей изо рта слюны. Он осторожно сел на постели и вытер рот рукавом. В кресле напротив кровати сидел Сергей Илларионович.
– Илья, будь добр, покарауль в коридоре. Смотри, чтобы никто не вошёл.
– Хорошо, Сергей Илларионович. – Илья вышел, неслышно закрыв дверь.
– Простите, что не даю отдохнуть, Владимир. Я привез вам коды и пароли доступа к вашему счёту в швейцарском банке. Вот, – он протянул Русанову небольшой листок аккуратно сложенный пополам, – сможете проверить счёт в любое время. Операция закончена. Но только с деньгами. Осталась ещё одна задача, но без вашего решения я не смогу начать действовать.
Только сейчас Русанов заметил в лице Сергея Илларионовича нечто неуловимо инфернальное.
– Что же я должен решить?
– Вы должны решить судьбу этой четвёрки. Видите ли, я помогаю вам избежать горькой участи лишь потому, что когда-то вы оказали услугу не только мне, но и организации, в которой я работаю. Но вы должны понимать, что эти люди, продолжат заниматься тем же ремеслом. Мафиозный бизнес их не интересует, слишком опасно. Остаются те, кто не покладая рук и ума работают сами на себя. Остановить их законным путём не удастся. У вас нет, и не может быть, на них улик. Кроме того, наша судебная система крайне неповоротлива и коррумпирована. Проучить их не получится, ибо риск и удачу они рассматривают как естественный процесс аферы. Они веселы, азартны, угрызения совести им неведомы. Остановить их можно только одним способом. Надеюсь, вы понимаете, о чём я? Вы остались при своих сбережениях и вдобавок невредимы только благодаря моему вмешательству. У других жертв не будет никаких шансов. Я хотел бы, чтобы вы это осознали, прежде чем примете решение.
– Почему это должен решить я?
– Потому что ни я, ни моя организация не занимаемся подобными вопросами. Но раз уж я взялся вам помочь, я готов довести дело до конца, при условии, что решение будет исходить от вас. Хотите ли вы, чтобы пострадали другие невинные люди или нет, решать только вам. Сегодня у вас есть такое право.
– Никто не имеет права отдавать такие приказания. – Русанов проснулся окончательно.
– Вам так только кажется. Вы можете пощадить известных вам преступников, бросив на произвол судьбы незнакомых порядочных людей – их будущих жертв, имея возможность прервать цепь преступлений. К тому же вам не придется ничего делать.
– А если я скажу – нет?
– Я пожму вам руку и на этом мы расстанемся. Вы поедете дальше с Моникой, возможно как чёрт из табакерки появится Самуил, Павел, или Арсен. Визы и паспорта у них имеются. Рано или поздно, вы вернёте деньги в бизнес, а значит история продолжится. Возможно, Моника просто стащит у вас коды и пароли. Так просто они от вас не отцепятся. А я не смогу вас вечно опекать. Я могу уладить вопрос, при условии, что вы этого хотите. Вы знаете такой термин «оставление в опасности»? Это когда вы знали, что кто-то попал или попадёт в беду, но прошли мимо. В некоторых странах за это предусмотрена уголовная статья.
– Я посижу в кресле, – продолжил он, – а вы подумайте и через пять минут, будьте добры, скажите мне, хотите ли вы, чтобы мы их остановили.
Русанов не мог поверить, что вляпался настолько серьёзно. И теперь его слово решает, кого погубить, а кого пощадить. Он не знал, что ответить. Но как ни крути, а кто-то в этой истории должен был погибнуть по щучьему велению Русанова. И всё же он был против насилия, и брать грех на душу не собирался. Но что же будет настоящим грехом? Он представил, как очень скоро кто-то, отчаявшись, сунет голову в петлю, и эта смерть будет на его совести. Он зажмурился так сильно, что у него заныло сердце.
– Да! Да!!! Я хочу, чтобы вы их остановили!
– Я приятно удивлен, Владимир. Вы мужественный человек, который знает, что такое ответственность перед обществом. Сегодня в людях этого почти не осталось. Знаете, я иногда думаю о том, что человечество нуждается в прополке. Я бы с удовольствием начал с правительственных кругов, но, к сожалению, там работают совершенно другие законы. – Он поправил очки, тонкая металлическая оправа холодно сверкнула, и Русанова накрыло ощущение дежавю. – Да, я просил бы вас подписать документ, подтверждающий ваше решение.
Он открыл портфель и достал оттуда ручку и лист бумаги. «Я – Русанов Владимир Александрович, разрешаю остановить…» и дальше имена и фамилии. Русанов пытался прочитать фамилии, но не мог. Буквы прыгали перед глазами, и как он ни силился не смог прочитать больше ни слова. В голове бешено стучало, язык прилип к нёбу.
– Я не понимаю. Я не понимаю, – сухими губами повторял Русанов.
– Чего вы не понимаете? Где? Покажите, – участливо спросил Сергей Илларионович.
– Здесь написаны фамилии, но я не знаю, я не понимаю, о ком идёт речь.
– Ах, это… это для вашего удобства. Не переживайте, это будут именно эти и никакие другие люди.
– А зачем нужно что-то подписывать? Разве моего устного согласия недостаточно?
– Мне так будет проще понять, что вы осознаёте, о чём мы договорились. Эта бумага для внутреннего пользования. Так что не волнуйтесь.
Русанова трясло. Дрожащей рукой он подписал бумагу на прикроватной тумбочке. Он уже ничего не понимал. Тошнота подкатывала к горлу.
– Вот и хорошо. Ни о чём не волнуйтесь. Вас известят о каждом случае выполненного решения. Я буду вести вас до самого конца этого дела. Моника пока останется с вами. Она должна будет вернуться в Одессу. По её поводу мы тоже обеспечим вас железным алиби, – он вдруг, запнулся и сочувственно посмотрел на Русанова. – Вы не поверите, Владимир, но я очень хорошо понимаю, что вы сейчас чувствуете. Знаете, пока вы здесь я вам очень рекомендую одну встречу. Уверен, что она пойдёт вам на пользу. Я дам адрес. Здесь в Торонто есть индейский шаман. Езжайте к нему, не теряя времени. Он поможет вам расслабиться, да и подскажет, как жить дальше. Я сам у него бывал. Такие встречи невозможно переоценить. Кстати, он варит изумительный кленовый сироп. Захватите бутылочку для меня. – Он нацарапал что-то в блокноте, вырвал лист и протянул Русанову. Затем снял с шеи круглый деревянный амулет на кожаном шнурке. – Адрес покажете водителю, а амулет шаману.
Сергей Илларионович встал, поднял портфель и направился к двери.
– Постойте! – Русанов схватил с тумбочки подписанную бумагу. – Вы забыли, как это… то, что я подписал.
– А это ваш экземпляр.
– Но я подписал только один экземпляр.
– Разумеется. – И он вышел, неслышно закрыв за собой дверь.
В другой раз Русанов выбросил бы дурацкую бумажку с адресом какого-то неведомого шамана, но после этого разговора он не мог больше оставаться в номере, он не мог видеть Монику, он ничего не мог, кроме как бежать, куда глаза глядят. Хоть куда-нибудь.
Водитель такси взглянул на адрес, потом, округлившимися глазами, на Русанова, и рванул, как скорая помощь на срочный вызов.
В дороге Русанов рассмотрел амулет. Это был кленовый лист, вписанный в круг. Ничего особенного. Русанов положил его в карман и всю дорогу потирал и ощупывал пальцами. Наконец прибыли. Вопреки ожиданиям, оказалось, что индеец живёт совсем не в вигваме. Это был коттедж, задний двор которого выходил в кленовый лес. Водитель остановился возле дома, Русанов вышел, и машина тут же испарилась. Потоптавшись минуту в нерешительности, он шагнул к дому. Русанов позвонил, ему открыли, и он просто протянул ладонь с амулетом в дверной проём… В одной из комнат дома он и встретился с шаманом. Тот долгим взглядом посмотрел в глаза Русанова и что-то сказал девочке подростку, которая открыла дверь. Девочка ушла. Вернулась она с белым молодым человеком, переводчиком с индейского языка оджибве.
– Привет! Меня зовут Лукас. Большой Медведь посылает за мной, когда к нему приходят те, кто не понимают язык его племени. Он видел амулет и сказал, что рад твоему приходу. Ему нужно полчаса на подготовку.
– На подготовку чего?
– У белых это называется сессией. Он будет работать с твоим духом. А тебе лучше иметь вопрос, который ты сможешь задать, когда он позволит.
Сессия началась с того, что все окна были плотно зашторены, пол уставлен зажжёнными свечами, а Лукас, Русанов и одетый в меховые шкуры, шаман пили какой-то отвратительного вида горький напиток, запуская чашу по кругу. Вскоре шаман приступил к пению и танцам. Постепенно его движения становились всё более звериными. Большой Медведь вошёл в состояние транса, его тело сотрясалось, как будто к нему подключили дефибриллятор. Глядя на шамана, Русанов чувствовал, что это не шаман, а он сам исполняет странный танец. Иногда ему начинало казаться, что его дух и дух шамана меняются телами. Сознание включалось и выключалось неконтролируемо. Стены комнаты раздвинулись и все перенеслись под навес на заднем дворе. Русанов подумал, что просто не заметил, как они вышли. На улице стояла густая июньская ночь. Шаман снова заговорил на языке оджибве, но теперь Русанов понимал каждое слово.
– Белый человек не знает, зачем живёт. Ты не знаешь, зачем живёшь. Я покажу тебе то, что нельзя сказать словами и нельзя понять разумом. Это знание можно получить, только находясь вне ума. Белые люди должны опасаться духа-людоеда Вендиго. Он карает за жадность. Он пожирает ненасытных!
Большой Медведь снова протянул Русанову чашу. Все выпили по очереди.
– Тебя всю жизнь тревожит один вопрос. Сейчас ты можешь задать его мне.
– Я запутался. – Русанов вдруг осознал, что сейчас решится его судьба. – Я думал, что могу создать мир, в котором все будут счастливы. Думал так, потому что считал себя потомком великого человека, учёного Владимира Русанова. Но у меня нет никаких доказательств этого родства. Скажи, действительно ли он мой великий предок? Или вся моя жизнь – ошибка?
Большой Медведь смотрел в глаза Русанова.
– Я должен разочаровать тебя. Ты зря пришёл. Этот учёный никак не связан с тобой. – И шаман с Лукасом вошли в дом, оставив Русанова одного.
Самые страшные подозрения Русанова подтвердились. Он – никто. Никто! Он всю жизнь прожил, воображая, что особенный лишь потому, что у него выдающиеся гены. Как будто в семье не бывает уродов. Так это он и есть! Дурак, ничтожество и выскочка! А кто этот Илларионович? Что за коды и пароли он ему дал? Может сам и обчистил его. И людей оклеветал, а Русанов подписал приговор! Зачем ему жить, если он ничего не понимает в жизни?
Мысли Русанова запутались как рыболовная леска, превратившаяся в бороду. Ничто не могло разъять узлов, но любое движение лишь сильнее их затягивало. Он вскочил на ноги и начал метаться по двору, всё глубже увязая во мраке ночи. Вдруг, он заметил петлю, которая спускалась с толстой ветки клёна. Под петлёй услужливо стоял табурет.
«Вот и сироп мне сварили, – подумал Русанов. – Вот эта мёртвая петля, где пространство и время схлопываются. Вот этот спасительный самолёт в одну сторону. Он сократит бессмысленный путь в никуда». Русанов не колеблясь взобрался на табурет, просунул голову в петлю, и оттолкнул табурет назад. Глаза полезли из орбит, лицо распухло от напряжения, казалось, что голова сейчас взорвётся, руки сами потянулись к петле, пальцы царапали верёвку. Ноги дёргались в конвульсиях, пытаясь бежать по воздуху… Наконец, в шее что-то хрустнуло, руки повисли вдоль тела. Светильник разума угас. Вся кровь, струившаяся в его венах, внезапно замерла.
…
Русанов открыл глаза. Он лежал на полу, завёрнутый в медвежью шкуру и не чувствовал собственного тела, до того легко ему было. Какая ясная голова. Теперь он знал, что может всё.
Возле него сидел Большой Медведь. Он молча смотрел в глаза Русанова, но тот слышал голос шамана прямо у себя голове:
– Ты пробыл между двумя мирами два дня и две ночи. Всё это время я проводил обряд возвращения. И ты вернулся. Великие предки нужны людям, желающим оправдать своё существование. Каждый человек сам является великим предком. Но некоторые так и остаются непроявленными.
Твоя прошлая жизнь окончена. Выбрав смерть, ты обрёл свободу и власть над собственной жизнью. Теперь ты можешь создавать свою жизнь такой, какой пожелаешь. Теперь ты можешь начать сначала.
Большой Медведь легко похлопал его по плечу.
Проснулся Русанов оттого, что кто-то тихонько тряс его за плечо. Он дёрнулся и понял, что спал одетый лёжа на животе. В кресле напротив кровати сидел Сергей Илларионович.
– Илья, будь добр, покарауль в коридоре.
22.11.2018 г.
© Майя Димерли, 2018
mayadimerli 